Красная нить
[image:/uploads/articles/2026/07/20260722-225752-222b403209.webp|]
Аромат уличной еды заставил желудок сжаться от голода и обострил отчаянное желание вернуться домой. Идея обменять гребень на лапшу казалась спасительной. Дафна оглянулась — Цзяожэнь исчезла. Ощущение холодного присутствия и едва уловимый запах водорослей всё ещё витали в воздухе, но девушке было уже всё равно.
Она шагнула к лавке с едой, когда руку вдруг что-то дёрнуло назад. Дафна пошатнулась. Предплечье туго стянуло грубой красной нитью, свободный край которой уходил куда-то вглубь улицы.
— Я что, на поводке?! — взвыла она от возмущения.
Цзяожэнь молчала.
Вскрик привлёк внимание: торговцы, недоумевая, уставились прямо на чужачку. Кто-то выронил тесак, и тот отскочил от земли со звонким шлепком. Дети стали тыкать в неё пальцами. Грузная женщина сплюнула и заголосила:
— Ах ты, бесстыдница! Во что разоделась? Родители куда смотрят?
Соседский лавочник покачал головой:
— По закону за такое пороли.
Кто-то из толпы выкрикнул:
— Срамница! Позор!
Наряд Дафны разительно отличался от скромных местных одеяний: юбка выше колена, майка с глубоким вырезом и наброшенная поверх белая рубашка.
Первым порывом было бежать. Но нить неприятно колола кожу, натягиваясь и пытаясь утащить за собой. Тотчас один из бойких мальчишек, завидев лежащий у лавки тесак, метнулся к нему. Подхватив тяжёлую рукоять, он рывком бросился на Дафну, желая взять её на испуг и заслужить одобрение старших.
Девушка зажмурилась и вжалась в стену. Но удара не последовало — занесённое лезвие кто-то резко перехватил:
— Лейлей, тебя разве не учили, что баловаться с оружием опасно?
Аромат уличной еды заставил желудок сжаться от голода и обострил отчаянное желание вернуться домой. Идея обменять гребень на лапшу казалась спасительной. Дафна оглянулась — Цзяожэнь исчезла. Ощущение холодного присутствия и едва уловимый запах водорослей всё ещё витали в воздухе, но девушке было уже всё равно.
Она шагнула к лавке с едой, когда руку вдруг что-то дёрнуло назад. Дафна пошатнулась. Предплечье туго стянуло грубой красной нитью, свободный край которой уходил куда-то вглубь улицы.
— Я что, на поводке?! — взвыла она от возмущения.
Цзяожэнь молчала.
Вскрик привлёк внимание: торговцы, недоумевая, уставились прямо на чужачку. Кто-то выронил тесак, и тот отскочил от земли со звонким шлепком. Дети стали тыкать в неё пальцами. Грузная женщина сплюнула и заголосила:
— Ах ты, бесстыдница! Во что разоделась? Родители куда смотрят?
Соседский лавочник покачал головой:
— По закону за такое пороли.
Кто-то из толпы выкрикнул:
— Срамница! Позор!
Наряд Дафны разительно отличался от скромных местных одеяний: юбка выше колена, майка с глубоким вырезом и наброшенная поверх белая рубашка.
Первым порывом было бежать. Но нить неприятно колола кожу, натягиваясь и пытаясь утащить за собой. Тотчас один из бойких мальчишек, завидев лежащий у лавки тесак, метнулся к нему. Подхватив тяжёлую рукоять, он рывком бросился на Дафну, желая взять её на испуг и заслужить одобрение старших.
Девушка зажмурилась и вжалась в стену. Но удара не последовало — занесённое лезвие кто-то резко перехватил:
— Лейлей, тебя разве не учили, что баловаться с оружием опасно?